Сказки имеют универсальную ценность. Они символичны и, по словам автора книги «Сказки для души» Б.Брун, эти символы можно трактовать как «базовые в нашей жизни» ([1], с.6). Известна исцеляющая сила сказок. Сам процесс мифотворчества рассматривается как процесс становления человека. В «Эволюционной психиатрии» В.П.Самохвалов указывает, что G.Bergson (1932), рассматривает миф как позитивную биологическую функции в поддержании стабильности жизни и предупреждении эксцессов интеллекта, угрожающих обществу и индивидууму. Далее он пишет о том, что в большинстве мифов находят отражение обряды инициации - «в их основе лежит единая схема стремления к обновлению через смерть» ([2], с.81, 85).
Во время своей работы в детском отделении неврозов автор данной статьи неоднократно сталкивалась с тем, что дети до семи лет с умственной отсталостью на вопрос, знают ли они какую-нибудь сказку, практически скороговоркой передавали содержание сказки «Курочка Ряба» ([3], с. 6). Доступность содержания этой сказки несет важную информацию об обновлении.
Эта сказка может быть интерпретирована следующим образом. В сюжете представлены две архетипически важные фигуры, относящиеся к архетипам семейного круга: Мудрый старец и эквивалентный символ Великой Матери, которые представляют целостность и, в то же время, элемент двойственности. У семейной пары нет детей. Представленные мужской и женский принципы показаны в период снижения своих потенциальных возможностей. Необходима сенсация в застывшем замкнутом существовании. Третьим действующим лицом является курица, которая и вносит такую сенсацию, снеся яйцо. Курица – птица, не могущая летать, образ, не несущий сам по себе творческого потенциала, однако могущий представлять персонификацию милосердия, а в христианстве курица с цыплятами – образ Божьего Провидения ([4], с. 183).
Курица снесла яйцо. Так появляется потенциальная жизнь, которая должна быть первично оплодотворена извне. Яйцо – это темное вещество (материя), которое должно быть пронизано светом сознательного перед рождением нового. Это символ Пасхи и Воскресенья; архетип вероятной индивидуации; тайная сущность в которой неразделимо сосуществуют добро и зло. Герои сказки не готовы к индивидуации. Их стремление без усилий, без пути познания, напрямую овладеть содержимым – разбить яйцо – не удается. Яйцо разбивает мышь. В христианстве это символ злой, разрушительной деятельности ([4], с. 232) Утрата является искупительным мотивом. Курица обещает снести золотое яйцо. А золото представляет в символике нечто прошлое, с акцентом на его ценность ([5], с. 69). Из-за своей ассоциации с солнцем золото было символом мужского начала; это свет небес и истины, мудрости и духовной просвещенности. В устах ребенка, лишенного интеллектуального потенциала, сказка, которая несет надежду на возрождение, наполняется особым смыслом.
Дети того же возраста с невротическими расстройствами часто рассказывали сказку «Рукавичка» ([3], с. 160). Содержание всегда передавалось с особым эмоциональным подъемом (признаком идентификации): появление каждого героя сопровождалось имитацией при помощи мимики, голоса, жестов. Дети постепенно проникались нарастающим напряжением действия – переполнения рукавички – и с облегчением подходили к финалу, разрядке.
Динамизм сказки «Рукавичка» основан на появлении все новых и новых героев. Рукавичка представляет собой оболочку, что-то покрывающую, согревающую. Это некий чехол, емкость, которая должна быть заполнена. И если перчатке западноевропейских сказок более свойственна символика карающей руки, в славянском варианте рукавичка несет более миролюбивую, охраняющую функцию. Старик теряет рукавичку в дремучем лесу. Лес является символом земли и ассоциируется с Великой Матерью. Лесная чаща, глушь, свободная от влияния цивилизации - это центр тайн, опасностей и ужасов Бессознательного. Из леса появляются животные (инстинкты) и стараются обрести взаимное согласие в совместном пребывании в рукавичке, которая становится для них центром развития. Старик представляет мужской принцип, а рукавичка – женский. Архетипически старик – Мудрый Старец. То, что он теряет рукавичку, свидетельствует о падении сексуальной энергии, потенции в старческом возрасте. Таким образом, эта волшебная сказка иносказательно представляет один из этапов индивидуального развития. Сюжет намекает на то, что что-то должно умереть или быть утрачено, и что новая жизнь, новые отношения будут возрождены. Собака, которая сопровождает старика, представляет различные аспекты Тени. В мифологии собака выступает универсальным представителем стража и проводника душ умерших, а также символом милосердия, символом для Пастыря Господня. Собаки – посредники в общении с богами ([4] с.344). Сказка динамически представляет различные аспекты геометрии пространства со свойственным народным символическим представлениям Верха и Низа, с так называемыми «хорошими» и «плохими» их аспектами ( [6], с.90 ). Небо и земля образуют самое архаическое противопоставление, где «земной мир, населённый людьми, считался миром нижним по отношению к небу, воплощению верха»([7], с.55).
В начале сказки рукавичка падает с «верхней» позиции и заполняется представителями «дольнего» мира. Каждый из них старается забраться в рукавичку и остаться там, так они будут проходить определенную инициацию и, возможно, трансформироваться. Животные представляют различные части Эго и обретают способность контактировать с бессознательным миром. Они стараются уживаться в рукавичке, как в доме. А дом символизирует сознание, человеческое тело, личность. Сам порядок появления животных представляется неким эволюционным процессом. Первой появляется Мышка-скреботушка. Мышь является символом робости, но и некоторой опасности. В то же время это первая символическая фигура Круга Животных. Затем появляется Лягушка-квакушка. Эта фигура способна к трансформации, она выходит из Первичного Океана на Землю и ассоциируется с Великой Матерью. Во многих волшебных сказках лягушки превращаются в принцесс и царевен. Прибегает Зайчик-побегайчик и просит пустить его в рукавичку. Этот образ характеризуется высокой фертильностью, интуицией, при этом негативный аспект интуиции заключается в регрессии при выраженном страхе («Мартовский Заяц»). Появляется Лисичка-Сестричка и просит пустить ее внутрь. Лиса ассоциируется с хитростью и мудростью. При этом в природе она ест и мышь, и зайца. Волчик-братик – новый герой сказки. Он ассоциирован с неограниченной и спонтанной свободой, пороком, Тенью. Кабан-клыкан - это элементарная и деструктивная фаллическая власть. Последним, седьмым, появляется Медведь-набредь. Символика этого образа представляет отцовский архетип, она связана со стремлением к смерти и бегством от нее. Наступает кульминация сказки. Старик замечает отсутствие рукавички, собака помогает найти ее. Все животные пугаются собаки и убегают прочь. Старик забирает рукавичку и возвращается домой. Мужской принцип восстановлен.
Таким образом, рукавичка (а фактически – человеческое тело) в процессе сказки наполняется неким содержимым. Эта сказка представляет процесс эволюции человека от рождения к смерти, динамический процесс потери и обретения человеком себя через конфликты и противоречия, приобретения и утраты, через самопознание, цикл человеческой жизни. Особо следует сказать о числах. В рукавичку забирается семеро животных. Возникают ассоциации с семью днями творения, семью архангелами и семью планетарными богами, со священным числом семь. Число девять (общее количество героев сказки) – наибольшее однозначное число, символизирует высшее достижение, девять месяцев беременности. И сам старик (Бог) символизирует сознание, а остальные герои – Бессознательное.
Аналитическая интерпретация народных сказок позволяет объяснить их значимость для ребенка и может быть использована в психотерапевтической работе. В сказке ребенок возвращается к значимым для него переживаниям, ее форма дает возможность отреагирования чувств. При этом народные сказки обладают особым катарсическим воздействием.
Татьяна Ткаченко
Литература
1. Брун Б., Педерсен Э., Рунберг М. Сказки для души. Использование сказок в психотерапии. – М.: Информационный центр психологической культуры, 2000 – 184 с.
2. Самохвалов В.П. Эволюционная психиатрия. – Симферополь: ИМИС – НПФ «Движение» Лтд., 1993 – 286 с.
3. Украинские народные сказки. – К.: Вэсэлка, 1990 – 222 с.
4. Тресиддер Дж. Словарь символов. - М: ФАИР-ПРЕСС, 1999 – 448 с.
5. Самохвалов В.П. Психоаналитический словарь и работа с символами сновидений и фантазий. – Симферополь: СОНАТ, 1999 – 184 с.
6. Четвинд Т. Словарь для сновидящих. – Granada: Paladin, 1972 – 110 c.
7. Новикова М.А., Шама И.Н. Символика в художественном тексте. Символика пространства. – Запорожье СП «Верже» 1996, -171 с.